Dr. Born

Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри © Зигмунд Фрейд

Символдрама упражнения с интерпретацией

Х. Лейнер. СИМВОЛДРАМА Кататимно-имагинативная психотерапия детей и подростков >> 2. 3. 7. 2. Подъем в гору Мотив горы включает в себя четыре основные составляющие: рассматривание и точное описание горы издалека, подъем в гору, о…

2. 3. 7. 2. Подъем в гору Мотив горы включает в себя четыре основные составляющие: рассматривание и точное описание горы издалека, подъем в гору, описание открывающейся с вершины горы панорамы и спуск с горы.

При рассмотрении горы со стороны важно как можно подробнее описать ее форму, высоту (приблизительно сколько метров), что на ней растет и растет ли вообще что — нибудь, какие горные породы ее слагают, покрыта ли она снегом и т. д. После этого задается особенно важный вопрос: хотел бы пациент подняться на эту гору? С диагностической точки зрения, мы можем одновременно рассматривать каждый образ как с объектной, так и с субъектной позиции. С объектной точки зрения, гора — это репрезентация наиболее важных для пациента объектов. Гора, например, может производить впечатление чего — то «острого и зазубренного, но неприступного», или «широкого. массивного и инертно лежащего, как чудовищная неподвижная масса», или чего — то «возвышающегося, выдающегося, доминирующего» (т. к. гора находится в просторной долине), но в то же время «неприступного массивного и внушающего благоговение» . Если мы рассмотрим конфигурацию гор, то горы с острой вершиной связаны прежде всего с отцовско — мужским миром, а горы с округлой вершиной или такие, чей силуэт приблизительно напоминает лежащую или сидящую девушку, — с материнско — женским миром.

В этом отношении подъем на гору особенно важен в плане прорабатывания половой идентификации, самоутверждения себя в роли мужчины или женщины. Сигналом об особо сильной объектной зависимости можно считать случай, когда пациент представляет себя 8 центре горного массива, в котловине, окруженный со всех сторон кольцом гор.

С субъектной точки зрения, высота горы характеризует уровень притязаний и самооценки пациента. Идеально здоровый человек или хорошо компенсированный пациент в Средней Европе описывает гору средней высоты (приблизительно 1000 м), поросшую лесом, возможно со скалистой вершиной, на которую он мог бы, хотя, может быть, и с некоторым трудом, но подняться. У невротических пациентов с заниженным уровнем притязаний и самооценки гора может оказаться всего лишь холмом, в некотооых случаях даже только кучей песка или грудой снега. Наоборот, явно завышенный уровень притязаний и самооценки проявляется в очень большой, высокой, покрытой снегом и ледниками горе. В невротических случаях гора может быть из папье — маше, из гладких скал, в некоторых случаях ровной и блестящей или зеркально — гладкой из мрамора, так что на нее даже невозможно подняться. Она может иметь также форму сахарной головы с крутыми неприступными стенами, что часто бывает у подростков и незрелых личностей.

Следующий этап — это подъем в гору. Для здорового пациента это, как правило, не составляет большого труда. Перед пациентом ставится задача, от осуществления которой он может в принципе отказаться. Но это происходит все — таки крайне редко. Символическое значение подъема в гору связано с теми задачами, которые ставит перед нами жизнь. Некоторые люди ставят перед собой высокие или даже крайне высокие задачи, другие довольствуются средним уровнем и испытывают при этом меньше сложностей.

Люди, предъявляющие к себе высокие притязания, зачастую тщеславные люди, представляют высокую гору, подняться на которую сложно и тяжело. Следует обращать внимание на своеобразие подъема, крутизну отдельных подъемов, необходимость карабкаться, возможно, с набором альпинистского снаряжения. Или наоборот: если пациент находит удобный, прогулочный путь или преждевременно утомляется и должен часто отдыхать — это указывает на то, каким образом данный человек привык решать задачи или добиваться своих целей.

Особо усердным и всегда готовым к работе людям даже не нужно предлагать подняться в гору. Без каких — либо дополнительных указаний они сразу же начинают подниматься вверх. Это люди всегда готовые к преодолению трудностей и особенно настроенные на достижение результата. Они представляют себе в образах такие условия для восхождения в гору, при которых им приходится привязывать себя канатом, карабкаться по вертикальным расщелинам и браться за другие трудные препятствия, чтобы достичь скалистой, труднодоступной вершины. Более тяжелые невротические нарушения при восхождении могут проявляться в том, что тропа становится едва заметной, пациент все время скатывается вниз или, наоборот, идет не в гору, а спускается — в соответствии с давящим на него пессимистическим, угнетающим настроением — все ниже в темный лес. На пути пациента могут возникать лесные завалы, глубокие овраги, или пациент вдруг чего — то пугается в темном лесу и просит разрешения повернуть назад. В то же время пациент может подвергаться погодным ненастьям: буре, ветру и холоду. Другим характерным признаком нарушения может быть избегание восхождения вообще. Пациенты с особо сильно выраженной истерической структурой личности оказываются сразу же на вершине горы, сообщая психотерапевту, что они «уже наверху», тем самым как бы перепрыгивая в своей фантазии через трудности подъема в гору.

На вершине горы пациент находит место, откуда открывается панорама во все стороны. Это в определенной мере вознаграждение за затраченное в ходе восхождения напряжение. С вершины мир виден из совершенно иной, чем обычно, перспективы. Панорама открывает как бы новое измерение — кататимную панораму, образно говоря «ландшафт души» . Человек отдален от земли, все уменьшено, но перед его глазами вдруг предстает ширь и даль, великолепный вид на все структуры этого ландшафта до самого горизонта. В норме это будет панорама привычного ландшафта с полями, лесами, дорогами и людьми, занятыми каким — то делом. Вдали пациент может увидеть город с какими — то заводами и фабриками, реку или озеро, может быть, появится море, или на горизонте покажется черная гряда гор. Как правило, человек оказывается на вершине горы совсем один.

Как показали различные эксперименты с Кататимным переживанием образов , существуют определенные закономерные особенности в том, какой вид открывается в каждом из четырех направлений. Поэтому пациента следует попросить описать, что он может разглядеть позади себя — там, откуда он пришел, — впереди, справа и слева от себя. В соответствии с культурно — лингвистическими механизмами символообразования, вид назад символизирует взгляд в прошлое, вперед — ожидание от будущего, направо — акцентирует когнитивную, рациональную, а также мужскую установку, а вид налево — это область эмоционального и женского.

Особенно важным диагностическим критерием являются нарушения обозрения в каком — то из четырех направлений или со всех сторон. Это типичное сопротивление, вызванное тем, что именно в той части психики, обозрение символического представителя которой нарушено в кататимной панораме, у пациента существуют особо значимые проблемы и конфликты. Признаками нарушения будет, если обзор затруднен в одном или нескольких направлениях облаками, туманом, другими горами, скалами, деревьями и т. п.

Другим диагностическим критерием является степень освоенности человеком ландшафта, свидетельствующая о социальной адаптированности пациента. В норме в открывающейся с вершины горы панораме будут присутствовать населенные пункты, дороги, возделываемые человеком поля и другие продукты человеческой деятельности. Если же взору открываются только бесконечные леса, горы, степи и пустыни, то это говорит о социальной неадаптированности пациента.

Примечательной закономерностью является преобразование ландшафта в ходе курса психотерапии. На первых этапах психотерапии в наблюдаемой с вершины горы панораме часто предстают картины ранней весны — марта или апреля. Если повторять подъем на гору в ходе длящейся 20 — 30 сеансов психотерапии, то ландшафт преобразуется от весны к лету, вплоть до времени сбора урожая с золотыми нивами. Параллельно этому ландшафт обогащается свидетельствами человеческой деятельности и структурированием природы: на полях работают люди, становятся видны деревни и поселки, вдали даже крупный город, внизу протянулись дороги, шоссе и линии электропередач, — бесхозные прежде части природы становятся все более и более культивированными. В то же время ландшафт делается плодороднее, появляются реки и озера. Прежде крайне высокие горы и горные цепи становятся ниже, и взгляд может проникать все дальше в даль.

Такое развитие кататимной панорамы указывает на то, что в смене времен года отражается бессознательная оценка самим пациентом хода развития процесса психотерапии. Повышенная оживленность явно указывает на развитие и обогащение механизмов функционирования Я пациента с одновременным разрушением закостенелых структур. Параллельно расширяется радиус активных действий в реальном поведении пациента, который постепенно преодолевает тем самым свой невроз. Наблюдается определенная синхронность между преобразованием кататимной панорамы и развитием терапевтического процесса.

Для объективной оценки кататимной панорамы и сравнения ее с последующим развитием в ходе дальнейших сеансов психотерапии пациенту предлагается нарисовать схему наблюдаемой с вершины горы панорамы, так называемую квази — картографическую схему.

Признаки явно патологических, т. е. тяжелых невротических нарушений и конфликтов в кататимной панораме проявляются в том, что панорама может быть полностью закрыта со всех сторон деревьями или скалами. ЕСЛИ панорама открывается только с одной стороны, то это также значительное ограничение. С диагностической точки зрения, важно, с какой стороны обозрение панорамы закрыто. Там следует искать возможные проблемы и нарушения.

При оценке признаков нарушения следует рассмотреть сам ландшафт. Ситуация, когда взору открываются только облака или все настолько туманно, что вообще трудно разглядеть детали, встречается редко. В норме обычные пациенты, живущие в средней полосе, представляют, как правило, среднеевропейские ландшафты. Экзотические ландшафты, такие как бесконечно широкие саванны, пустыни или другие невозделанные территории, сигнализируют о проблемах. То же самое относится к ситуации, когда вокруг покоренной горы возвышаются другие горы . Последний этап — спуск с горы. С диагностической точки зрения, он показывает отношение пациента к потерям, неудачам, проигрышам, к понижению своего социального статуса и престижа. Возвращение в исходную местность не всегда проходит безболезненно. После того, как пациент достаточное количество времени побыл на вершине горы, увидел и описал открывающуюся с нее панораму, психотерапевт предлагает пациенту спуститься вниз, предложив, на выбор, воспользоваться либо той же дорогой, либо пойти другим путем. Для некоторых пациентов спуск часто бывает труднее, чем восхождение. Особенно неохотно спускаются вниз пациенты с высоким уровнем притязаний. Некоторые пациенты чувствуют себя на вершине горы незащищенно, неуютно, одиноко, отрезанными от мира людей. Им приятно вернуться вниз, в мир человеческих жилищ. Перед началом спуска, особенно если пациент медлит, психотерапевту следует спросить пациента о его чувствах.

При спуске вниз пациента просят описывать детали ландшафта, по которому пролегает его путь, обращая внимание, не перепрыгивает ли он через реальную ситуацию, как это обычно делают пациенты с истерической структурой личности, непосредственно сообщая: «Я уже внизу». После того, как пациент спустится вниз (часто он возвращается на луг, с которого он отправился в путь), его просят вновь описать окружающий ландшафт. При этом часто происходит так называемое синхронное преобразование. Луг изменяется в отдельных деталях или в более существенных чертах. Трава, как правило, становится выше и сочнее, цветы раскрываются, погода улучшается, ландшафт становится шире и просторнее. Сама гора теперь кажется меньше и не такой неприступной. В основе таких положительных синхронных преобразований лежит, по всей видимости, тот факт, что удачное восхождения на вершину горы и переживание открывающейся с нее панорамы оказывают воздействие на бессознательные структуры переживания образов, усиливая Я пациента, способствуя его самоутверждению и идентификации .

Мотив горы чрезвычайно важен. Восхождение на гору целесообразно повторять в ходе курса психотерапии несколько раз. Следует учитывать, что этот мотив может занимать в некоторых случаях больше времени, чем обычно продолжается представление других мотивов. Мотив горы особенно показан в случае проблем соперничества, закомплексованности и неуверенности в себе, проблем достижения, в случае депрессивной пассивности, проблем со своей половой идентификацией, в случае заикания.

Пример Х. Лёйнер лечил гипнозом 18 — летнего подростка, уже 4 года страдавшего тяжелым заиканием. Тем не менее, еще оставались остаточные речевые нарушения. Они весьма характерно проявлялись тогда, когда пациент хотел что — нибудь сказать за обеденным столом в присутствии отца или в классе в присутствии мастера, что свидетельствовало о непреодоленной авторитарной проблематике. У пациента было чувство, что он не может противопоставить себя кажущемуся ему выдающимся образу отца. Учитывая глубинно — психологическую символику горы, Х. Лёйнер предложил пациенту мотив восхождения в гору. Подросток представил себе гору, по форме похожую на «сахарную голову». Сделав определенное усилие, он смог подняться на нее по тропе, серпантином поднимающейся вверх. В открывшейся с вершины горы панораме он увидел на другой стороне долины еще более высокую и существенно более массивную гору, на вершине которой стояла массивная обзорная башня. Х. Лёйнер сделал вывод, что покоренная гора соответствовала собственному уровню притязаний подростка, связанному с теми достижениями, которых, как ему казалось, ему следовало добиться. Это усиливало сравнение с огромной горой напротив, намного превышающей гору подростка. Эта огромная гора с мощной башней на вершине представляла типичный фрейдистский символ мужского начала, символ отцовско — авторитарного мира.

Исходя из этого Х. Лёйнер предложил следующую гипотезу. Если удастся побудить пациента подняться теперь также и на отцовскую гору с ее башней (как выражение идентификации с отцом, которая до сих пор оставалась нарушенной), то должно произойти изменение в его отношении к отцовскому авторитету. Прохождение через долину и подъем на большую гору удались, хотя и возникали некоторые трудности. Удался также и подъем на башню. Правда, в последний момент разразилась Случай из ранней практики O. Лёйнера, наглядно показывающий, что гора часто выступает как репрезентация отцовско — мужского начала. В этом случае восхождение на гору может способствовать критическому прорабатыванию отношения к образу отца (1]. страшная гроза, которая его так испугала, что без подбадривания психотерапевта он не смог бы подняться на башню.

Пациент очень гордился своим достижением, а психотерапевт, в свою очередь, его положительно комментировал, давая эмоционально — положительное подкрепление. Никаких интерпретаций Х. Лёйнер намеренно не давал. Когда спустя три дня пациент опять пришел на прием, он сообщил, что у него больше не осталось никаких следов речевого нарушения. Он мог теперь чисто и свободно говорить как в присутствии отца, так и мастера, и даже уверенно отстаивать свое мнение в споре с ними.

Успешное восхождение на символизирующий отцовский мир гору, занятие отцовской позиции, в смысле идентификации с отцом, стало символическим прорабатыванием казавшегося пациенту могущественным образа отца, что усилило Я подростка и устранило остатки его агрессивной скованности.

Х. Лейнер. СИМВОЛДРАМА Кататимно-имагинативная психотерапия детей и подростков. М., 1997.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх