Dr. Born

Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри © Зигмунд Фрейд

Как восстановиться после психоза

Как всё начиналось

Первые отклонения в моём поведении родители заметили лет в 10-11: я была гиперактивна, агрессивна, испытывала проблемы со вниманием, плохо контактировала с людьми, не испытывала сочувствия к ним. В школе дела тоже обстояли непросто. У меня были проблемы с восприятием, провалы в памяти, галлюцинации, но я не воспринимала это как что-то ненормальное. Никто в семье не заострял на этом внимания, потому что в целом дома климат был очень неприятный.

Меня отвели к обычному терапевту, который дал направление на физиологические обследования. Позже стало ясно, что дело в психике, но мне поставили неправильный диагноз — синдром гиперактивности и дефицита внимания. Под вопросом также было пограничное расстройство личности.

В 12 лет я впервые оказалась в стационаре — на месяц. Но «приблизительное» лечение неправильно определённой болезни ухудшало моё состояние и вдобавок слишком дорого обходилось. Поэтому меня забрали домой. В психиатрическую клинику я попадала, когда моё состояние становилось неудобным для семьи: я могла побить сестру, напасть на маму, нанести себе увечья, поджечь что-нибудь. Только после таких эксцессов меня увозили почти без сознания на «скорой». С десяти лет я попадала в стационар психиатрической больницы шесть или семь раз. Но каждый раз меня лечили ситуативно, никакой системы не было.

Неправильный диагноз

Мне поставили вялотекущую шизофрению — все нюансы были упущены: меня просто записали в шизофреники и пичкали таблетками.

Я перестала доверять больницам и начала сама читать литературу по психиатрии, а позже у меня появились деньги на консультации с врачом из Израиля.

Он пытался выяснить, что со мной происходит, подбирал мне разные схемы лечения — до этого я делала всё сама или с помощью тех, у кого схожие проблемы. В государственных больницах мне поставили с десяток ошибочных диагнозов, и лечили от этих болезней, нанося значительный урон.

С израильским врачом нам удалось подобрать нужную схему лечения. Он установил, что у меня шизоаффективное расстройство , однако знание диагноза не лечит болезнь: на грамотного психотерапевта у меня нет денег и приходится заниматься самой. Я изучала практики и техники, но заниматься этим без контроля непросто. Тебе приходится самому быть человеком, который беспристрастно смотрит и может сказать «вот здесь ты ошибаешься, переделай это». Думаю, что я осталась жива и вышла в ремиссию — заслуга тех, кто помогал мне в этом, и моя личная, но никак не государственной медицины.

Как жить после психиатрической больницы?

То, что в отечественной психиатрии отсутствует этап адаптации пациента в обществе, я почувствовала на себе: людей, отвыкших от нормальной жизни просто выбрасывают. Может быть, кому-то удаётся «встроиться», но не мне: я лечилась подолгу и за это время успевала отвыкнуть от хода жизни, а мои близкие принимали решение не общаться со мной. Вернуться в общество при таких условиях непросто.

Домой из больницы мне не хотелось (хотя в детстве казалось, что там всё-таки лучше): с родителями всё всегда было сложно. Мой отец — тиран и алкоголик с психопатическими чертами — в нём нет эмпатии, заботы. В больнице меня навещала только мама. С ней у меня отношения ближе, чем с отцом: с ним я изредка говорю о бытовых вещах.

Сейчас я живу с родителями, но в ближайшее время планирую съехать. В семье не хотят осознавать, что я больна, хотя меня это уже почти не касается: я не планирую поддерживать отношения ни с кем, кроме сестры. Хочу помочь ей обрести себя. Я вижу в сепарации от родителей единственный способ спасти себя, вернуть нормальную самооценку и взгляд на мир, уйти от травмирующего воздействия.

Повседневность

В течение дня я в основном читаю – как художественную литературу, так и специальную по психиатрии, применяю упражнения оттуда, медитирую, рисую, пишу рассказы. Стараюсь кататься на велике и как можно чаще выходить на улицу — физические нагрузки помогают уравновесить моё состояние. Я много сижу в интернете, но стараюсь это ограничивать: я бесцельно погружаюсь в Сеть из-за тревоги. Бывает, что я весь день могу потратить на обработку какого-то болезненного переживания, могу пролежать в кровати, не вставая. Примерно полгода после стационара я только сидела в интернете и смотрела мультики и фильмы. Сейчас я могу делать больше, но всё ещё чувствую себя ограниченной и оторванной от мира.

Для меня важно хоть изредка общаться с кем-нибудь. Обычно я провожу время одна, но иногда хожу или езжу куда-нибудь со своим молодым человеком. Он берёт меня к своим друзьям: так я потихоньку налаживаю коммуникативные навыки, хотя мне непросто общаться с людьми: бывает, что общение вызывает во мне тревогу.

Если бы в моей жизни не появился любимый человек, я не знаю, что бы со мной было: сильные светлые чувства вытаскивают из ямы.

Системной профессиональной помощи остро не хватает. Тем не менее, поддержка ближнего вообще очень много значит для людей с психическими заболеваниями. Именно такая почти родительская любовь, когда ты принимаешь человека со всеми его сложностями. Такое редко можно встретить, и мне повезло.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх